В ОТЛИЧИЕ ОТ НАС С ВАМИ | Файт Харлан | 1957 | 92 мин.
Anders als du und ich (§ 175)
Фильм начинается с судебного процесса над Кристой Тайхманн. Женщину обвиняют в сводничестве: она оставила молодую горничную Герду наедине с собственным сыном-старшеклассником Клаусом и попросила девушку его соблазнить. Весь сюжет служит чем-то вроде оправдательной речи. Оказывается, на такой поступок отчаявшуюся мать толкнуло подозрительное поведение Клауса. Он проводил слишком много времени с лучшим другом Манфредом, а еще попал в круг искусствоведа и куратора Бориса Винклера, собиравшего вокруг себя молодых людей якобы для интеллектуальных бесед. Доктор, к которому Криста обратилась за консультацией, сообщил ей, что что «спасти» ее сына от гомосексуальности всё ещё можно, и поможет в этом любовь хорошей девушки.
Читая синопсис, трудно поверить, что изначально фильм задумывался как высказывание против 175 параграфа. Картина должна была называться «Третий пол» — это прямая отсылка к работам Магнуса Хиршфельда. Авторы также консультировались с Хансом Гизе, самым известным сексологом Западной Германии, человеком, публично выступавшим за отмену параграфа. Но дальше в дело вмешалась FSK (Freiwillige Selbstkontrolle der Filmwirtschaft) — созданная после войны организация по самоконтролю киноиндустрии. Фильм подвергся значительным цензурным правкам, усилившим и без того присутствовавшую в сценарии гомофобию.
Часть публики была настроена к картине негативно и из-за фигуры режиссёра. Файт Харлан был главным кинематографистом Третьего рейха, автором антисемитского «Еврея Зюсса» — фильма, одобренного лично Геббельсом. Есть, конечно, своя черная ирония в том, что после войны один из ее кинопропагандистов вдруг взялся за драму о гомосексуальности и гомосексуалах. Исследователи биографии Харлана утверждают, что в жизни он не был ни антисемитом, ни гомофобом. Но его кинематограф таковым, безусловно, был. В одной из рецензий фильм назвали «поздним побочным продуктом фашистских настроений». При этом гомофобии хватало и у самих рецензентов: их куда больше возмутила не репрезентация гомосексуалов, а тот факт, что гомосексуальность в сюжете напрямую связывалась с арт-сценой и таким образом «порочила» современное искусство.
— Я видел, как ты хватал её за ноги. И как танцевал с ней. Ты представить себе не можешь, что я чувствую.
— Мне что, нельзя потанцевать?
— Не с ней! И не так!
Это всё очень опасно для молодого человека. Есть только одно лекарство: любовь. Настоящая любовь женщины. Только она может помочь.
